15:05 

Яблочные дни. Часть I. Глава 2

monzella Valeria
Вторая глава
Блаутур
Бломстард

1


Берни нашёл её в спальне, где стоял собачий холод, сиротливо дотлевали в камине угольки и вовсю светила в окно луна. Альда Оссори спала, скрутившись калачиком, обнимая себя руками. Одеяло сбилось в сторону, в темноте белели её маленькие ступни. И что он, дьявольщина, здесь потерял? Бросит ли он королю в ноги захваченные знамена или склонит голову для меча палача — эта женщина не даст награды победителю, эта женщина не внимет просьбе приговоренного к казни. Но славный дом Оссори зачахнет, коль не внести в него веснушчатых рыжих графят…
В этот час Берни изрядно полагался на колдовские силы вина. Неистовый драгун вдоволь выхлебал его этой ночью, празднуя в кругу трех своих друзей и капитанов назначение на войну. В четыре глотки они извергали драконий рык, дёргались в дикой пляске, секли саблями пьяный кабацкий воздух, словом, свершали привычный ритуал, предшествующий охоте на воронишек. Впервые за долгое время Оссори избавился от чувства, что он придворный медведь на цепи, ощутил себя тем самым «всемогущим кузеном Берни», каким выглядел со стороны.
Желал бы он, чтобы и к жене его привело опьянение своим могуществом… Берни отвязал ножны, негоже больше лежать между супругами Оссори шпаге. Ковёр, устилавший дорогу к ложу графини, приглушал нетвердые, разболтанные шаги Неистового драгуна. Альда поёжилась, обняла себя крепче, поджав коленки к животу и втянув белобрысую голову в плечи. Словом, стала настоящим воздушным клубком. Но ни этой мнимой метаморфозы, ни выхлебанного вина не хватало, чтобы Берни счел желанной эту маленькую, худую женщину, от чьего взгляда птички примерзнут к жердочкам.
И все же он добрался и присел на приступок, на котором высилась кровать с резными колоннами и балдахином, территория для графа Оссори чуждая, почти вражеская. Но на свадьбе он поклялся, что никогда не вторгнется на эту территорию как захватчик. Впрочем, как союзник он за три года тоже сюда не попал…
— Альда! — шепотом позвал Берни, ткнул указательным пальцем в плечо, утонувшее в облаке сорочки.
Женщина чему-то улыбнулась, не открывая глаз. Свет буйствующей луны и сон превращали мессиру ледышку в девчонку из забытого детства. В те годы юный Берни терялся, выдернуть ли у неё из волос ленту и погнать прочь от серьезных мальчишечьих игр, или короновать королевой турниров и повязать себе на рукав вышитый ей платок…
— Да проснись же! — он тронул Альду за плечо двумя пальцами.
На сей раз она сладко пробормотала чужое имя, после чего открыла глаза. Первые секунды смотрела из-под ресниц. Взгляд был сонный, мягкий, улыбка мечтательной, и предназначалось всё это явно не Берни Оссори, а некоему «Чь».
— Кто? — возмутился Берни. — О каком это «Чь» вы толкуете?
Альда подпрыгнула и отстранилась, шаря по сторонам рукой. Берни пересел с приступка на краешек кровати, благоверная выставила против него подушку.
— Зачем вы здесь? Уходите. — Спросонья холодность изменяла ей. Нос, которому не хватало изящности, морщился, обоняя винный дух, прихваченный Берни из кабака.
— Я, конечно, не мессир Чь, столь милый вашему холодному сердцу, — Берни сделал над собой усилие, чтоб не начать выяснять, кто таков этот мессир Чь. — Но и не последний для вас человек, верно?
— Неверно. Уходите. — Крепче прижав к себе подушку, Альда попятилась в тень балдахина. Мелькнула оголенная лодыжка, женщина торопливо расправила подол сорочки.
— Я уйду, уйду сразу на войну, — унял ее тревоги Берни и сел ближе, чтобы Альда не упустила ни слова. — Лоутеан мне поддался, отпустил с полком поохотиться на воронишек, но послушайте же! Пусть я граф Оссори, полковник Неистовых драгун, Рыжий дьявол, но я человек, я смертен, Альда! Взгляните на меня с холодом — я продрогну, коснитесь меня с теплотой — как знать, быть может, я вспыхну пламенем. Если на войне меня найдет вражья сталь — я покалечусь, нет, даже погибну. Вернусь живой, но проигравший — умру под мечом палача.
— Вздор, король души в вас не чает, — лёгкое движение сведённых бровей — вот и всё, чего удостоила его Альда в ответ на исповедь!
— Альда, Альда, Альда! — отчаяние клевало висок с азартом дорвавшегося до падали ворона. Берни сбросил колет, пропахший кабацким дымом, надавил на подушку, заставляя Альду выпустить ее из рук, сжал тоненькие запястья, обжегшие холодком. — Вы и я — единственная надежда дома Оссори, понимаете? Пеликан не уронит на палубу моего отца сына, мать не найдёт младенца, прогуливаясь в холмах. Альда, ради графят. Ради графят хотя бы на час притворитесь моей женой.
— Пойдите прочь, пьяница! — отчеканила графиня Оссори, с презрением приподняв верхнюю губу. Свет луны зловеще сыграл на зубках, что были и острыми, и немаленькими.
Берни не успел в полной мере оскорбиться, сочинить достойный план отступления, как Альда вырвалась, обдав его прохладным, волнующим ароматом, замахнулась подушкой. Оссори увернулся, освободил постель — территорию, куда было ступил и где получил суровейший отпор. Его опалило жаром, пробрало злой дрожью, под ложечкой мерзко засосало от невозможности отразить оскорбление.
— Я сказал вам три года назад, мессира — я не насильник, я буду ждать до любви. — В ушах стоял злейший звон, голос сип, выдавая всё неистовство чувств. — А вы! Дьявольщина, да это я должен содрогаться при мысли привлечь к себе ледышку!
Альда молчала, затаившись за фортом из одеяла и подушек, молчала, разя мужа льдом глаз. Берни рыкнул сквозь зубы, унял зуд костяшек ударом о колонну кровати. Три года они исправно ругались, не мирясь, прибавляя к забытой или утихшей ссоре новые. Притом разражались скандалы невзирая на то, что Берни всеми силами старался не появляться дома, а Альда при его появлении спешила скрыться там, куда он не ступал по доброй воле — в библиотеке.
— Если бы я могла выбирать, — услышал Берни после того, как приладил к поясу ножны и перешагнул порог, — я бы предпочла носить траур по супругу, который сражался на войне и отдал жизнь на поле боя, а не утонул в сточной канаве из-за пьянства.

2


Обручальное кольцо было последней вещью, к которой тянулась в минуты смятения Альда Оссори, но сейчас именно оно поворачивалось на безымянном пальце. Лунный камень в зооморфной оправе — узор сцепленных медвежьих лапок — мутился, как взбаламученное грозой поутру небо. Супружеству четы Оссори шёл четвёртый год. Но Альда помнила, как по пути в церковь на венчание жених преломил губы в ухмылке и без предупреждения стиснул ей палец обручальным кольцом. Она словно очутилась в медвежьих объятиях, если угодно — плену. Игра света рождала пляс синих искр по камню. Рональд гоготал, призывая отдать его вкусу должное, синева искр вторила сини глаз Альды. Но, лишенный бликов, это был сгусток мертвенного лунного цвета, назначенного святым Прюмме цветом траура. Даже такой безбожник, как Рональд Оссори, не мог об этом не знать. Но он с детства прослыл забиякой и «безголовиком», как маленькая Альда нарекла Рональда с его бессменной компанией.
Рональд Оссори рос, из смешного рыжего мальчишки, который одинаково искренне говорил Альде, что у неё красивые золотые волосы, и что она дура, он стал юношей и женихом. Союз Оссори и Уайлсов состоялся задолго до того, как Рональд, давя вздохи, опустился перед Альдой на колено и, почти не размыкая зубов, попросил выйти за него замуж. Для герцогов Оссори это была авантюра, для семьи Альды — настоящая удача. Конечно же, Альду и Рональда никто не спрашивал, и едва Альде исполнилось три, матушка почти подарила дочь матери Берни. И хотя юным жениху и невесте никто не говорил открыто об их будущей женитьбе, оба это чувствовали, оба противились и с особым усердием отталкивали друг друга. За годы, проведённые вместе, они узнали друг друга лучше, чем кого бы то ни было, и в то же время не знали совершенно. Прошли годы, но Рональд по-прежнему видел перед собой маленькую дуру, льющую слёзы по поводу и без, а Альда видела неисправимого безголовика. И не важно, штурмует он крепость на дереве или захватывает город, дарит жука в смоле или обручальное кольцо с камнем смерти. Рональд Оссори не менялся, и, кажется, не менялась сама Альда...

Три года назад она вышла замуж за человека войны. Он даже очаровал её минут на пять, когда встречал на опушке Марионского леса. Весь возмужавший, опалённый чужим — эскарлотским — солнцем, с рукой на перевязи, которую до последнего скрывал под замысловато скроенным нарядным плащом.
— Простите, что не сам увёз вас из отчего дома, мессира. — Он поклонился ей с изысканностью, каковой раньше в нём не было, и поцеловал руку. Именно поцеловал — не чмокнул и отвернулся, как делал до того, как уехал за воинской славой. — Надеюсь, вы не слишком утомлены дорогой, и мы славно повеселимся на нашей свадьбе?
— Как вам будет угодно, мессир, — виконтесса Альда Уайлс были слишком воспитана, чтобы проявить чувства. Она совершенно точно не любила жениха. Но её радовали постигшие его изменения. За те два года, что они «провели в разлуке», как это принято говорить у помолвленных, жених стал хорош. Военная выправка, не сбавлявшая грации. Сто двадцать пять ний * роста, широкие плечи — за всем этим, как за каменной стеной. Невыносимая рыжесть его волос несколько померкла. Кудряшки ослабли, и Рональд больше не походил на барашка.
Второй раз он целовал ей руку дольше положенного, стянув перчатку. У Альды перехватило дыхание. Может быть, замужество окажется не хуже затворничества среди книг. Может быть, недруг детства поумнел, и ей больше не захочется обрушить на его глупую кучерявую голову фолио? За два года он нанюхался пороха, брал города и, надо полагать, горожанок. Под сорочкой у него, кроме литых мышц, наверняка появились шрамы. Он пропах войной. И теперь вернулся, чтобы сдержать слово перед затворницей и книжницей, которое дал не совсем по доброй воле. Сначала Альду это раздосадовало. Два года она надеялась, что Оссори не станет мешать с войной брак. Теперь это удивляло, и скорее приятно.
— Я бы мог провести с вами вечность под этими елями, но.… Окажите мне честь: доедемте до церкви св. Иды в моей карете и под моим эскортом.
— В этом есть резон, — Альда обрадовалась, не подав виду. Её совершенно утомил брат, грозящийся засунуть зятя в мешок и в таком виде «волоком приволочить» в Эльтюду , требуя для сестры разводы и возвращения ей девичьей фамилии. Ланселот был хороший, но чрезмерно заботливый. — Тем более, что нам с вами предстоит узнать друг друга заново.
— Получше? — Рональд хохотнул. — Мессира, я вас умоляю. Чтобы узнать вас, мне хватит десяти шагов, как раз до кареты. Вы, я погляжу, так и не нашли себе другого жениха. Это прискорбно, неужели никого не очаровал ваш ум? Я думал, приеду, благословлю и со спокойным сердцем женюсь на другой. Да что теперь! Раз дождались меня — придётся брать в жёны вас. Итак, вашу руку, мессира.
В этот миг все чаянья Альды рассыпались осколками льда. Вложив во взгляд весь холод, на который была способна, она посмотрела в насмешливые голубые глаза графа Оссори.
— Это так рыцарски с вашей стороны.
От протянутой ей руки виконтесса Уайлс отказалась.
В карете, где подушки источали упоительный запах новой кожи, Альду ждали ещё несколько сюрпризов. Разумеется, сомнительных. Во-первых, этот дурак стиснул её палец обручальным кольцом и сидел с ухмылочкой до ушей. Такая нетерпеливость была просто неприлична. Во-вторых, он попытался сказать то, что исправило бы недавнюю грубость. Вышло неудачно:
— А глаза у вас синие-синие… Удивительные. Прямо как лёд.
Альда заморозила его тем самым льдом, и жених отвернулся, выпятив подбородок.
В-третьих, его левая рука оказалась на нарядной, в тон колету, перевязи.
— Что вас покалечило? — виконтесса Уайлс попыталась сгладить собственную невнимательность, как ранее Рональд — грубость.
— Ворон клюнул.
Следующие слова, которые они сказали друг другу, были словами согласия сочетаться браком.
К концу бала, который Рональд Оссори давал в своём особняке и который почтил своим присутствием его величество, графиня Оссори думала лишь об одном. Притом, думала с ужасом.
Облако постели под золотистым балдахином пугало её до дрожи в коленках. Она сидела на краешке, уперев ступни в прохладный приступок, когда в дверях появился Рональд. Ему помогли снять колет. Но всё прочее, видимо, доверили ей.
— Графиня Оссори, — он произнёс это с такой лёгкостью, словно она приняла его фамилию десятилетия назад, — я понимаю, кто я для вас. Однако нелюбимый муж — это ещё не насильник. Полагаю, я найду в вас союзника, если предложу повременить?
Вероятно, он предлагал отсрочку брачной ночи, потому что его «клюнул ворон». Это доставляло ему гораздо больше неудобств, чем он показывал.
— Всем сердцем надеюсь, что вы быстро оправитесь, — Альда прикрыла облегчение приличествующей случаю репликой.
К её удивлению новоиспечённый супруг насупился, упёр кулак здоровой руки в бок.
— Дьявольщина! Мессира, да вы меня оскорбляете! — И вдруг две вертикальных морщинки между бровей исчезли, глаза взглянули мягче, теплее. — До любви, Альда. Я предлагаю повременить до любви.
Когда он ушёл, закрыв за собой двери, графиня Оссори по детской привычке возвела вокруг себя сугроб из одеяла и задумалась. Не то Рональд проявил высшей степени благородство, не то унизил её.


Альда открыла ближайшую на эмалевом туалетном столике шкатулку и не глядя положила в неё кольцо. Перебросила волосы на правое плечо, светлые пряди привычно легли одна к другой, но Альда медлила заплетаться, одеваться, представать пред Рональдом… К четвёртому году брака граф Оссори совершил всё возможное, чтобы его былое благородство забылось, покрылось налётом оскорбительных дел. Но вчерашняя безобразная сцена стала апогеем несчастливого брака. Досель он ни разу не посягал на Альду как муж. Напротив, всячески показывал, сколь мало жена интересует его. Но вот он грубо вырывает её из сна, где ей было чуть менее одиноко, чем наяву. Дыша перегаром, надвигается на неё медвежьей громадой, шало блестит глазами, мешает требования с пьяными исповедями…
Альда и не предполагала в себе такой строптивости. Ночью она казалась себе героиней, балладным образом, но утром увидела себя непослушной женой. По блаутурским законам, нашептанным церковью, подобных жён дозволялось «вразумить» кулаком, розгами, разводом, коль скоро брак не был консумирован или оказался бездетен. Берни бы никогда не принял ни одной меры наказания, убеждала себя Альда. Но опасения удерживали её на пуфике перед туалетным столиком. Он был в своём праве, а она отчасти виновата перед ним. Графиня Оссори должна стать сносной женой хотя бы на час, нет, на утро.
Альда поправила сползшую с плеча сорочку, это навело бы на неверные мысли, и поспешила собирать мужа на войну.

Нийя — мера длины, равная полутора сантиметрам.
Эльтюда — государство-анклав, резиденция высшего духовенства Прюммеанской церкви.


3


Альда и Рональд больше не были детьми, но каждый в фамильном особняке Оссори устроил себе «крепость на дереве». Из просторного зала, где, словно веники в чулане, были свалены книги с Полукруга и Восточной петли, Альда создала скромную библиотеку. Единственное место в доме, которое она приняла в безраздельное владение.
Рональд же отвёл душу, обустраивая себе оружейную. Берлога, называла её Альда, поскольку располагалась та на подземном этаже, и Рональд проводил там довольно много времени. Когда не отирался при дворе. Когда не гулял по кабакам и борделям.
Холод ступеней просачивался сквозь домашние туфельки на гусином пуху, руки мерзли, сколько ни укрывай их рукавами капоты. Альда усмехнулась, муж не оценит ни малой жертвы, ни великой. Блики факельных огней хороводили по отштукатуренным стенам, Альда ускорила шаг, подбирая слова в своё оправдание. Вот и всё, она под аркой, за которой открывается больше, чем оружейная — целый мир высоких мужских забав. Безголовики разрешали маленькой Альде Уайлс ходить за ними по пятам, иной раз брали в игру… Привычка оказалась более жизнестойкой, чем их дружба. Альда нередко приходила в оружейную, пока Рональд добывал ратную славу себе и заодно королевству. Ей было приятно знать, что супруг, пусть грубиян и дурак, с лёгкостью носит доспех и управляется со шпагой, саблей, пистолетом... Пожалуй, оружейная оставалась единственным местом, где Альда вспоминала о его положительных качествах.
— Рональд? — оклик улетел под низкий потолок с выступающими балками, отскочил от перепонок грандиозного крыла, сотворенного принцем Тимрийским из дерева и плотных тканей. Словно дракон гнездился за балками, не сумев скрыть крыла. Словно тень покойного принца нависала над головой Рональда.
Нет ответа… Альда украдкой вдохнула запахи железа и кожи, прогулочной поступью двинулась мимо и стоек с оружием и великолепных доспехов, висевших в нескольких стенных нишах. В первой нише не доставало наплечников и наручей, во второй панциря. Из стоек исчезли два пистолета с колесцовым замком, драгунская сабля и боевая шпага, в своей смертоносности равная отошедшему от дел полуторному мечу с тяжёлым клинком. В центре оружейной высился каркас в форме коня, на который была надета верховая броня для лошади. Альда коснулась того места, где недавно сидел стальной налобник, и поспешила к дальней стене зала. На длинном дощатом столе Рональд любовно разложил вещи в военный поход.
Воровато оглянувшись, Альда подбросила в руке пороховницу, погладила медную чеканку. Давным-давно безголовики позволили ей примерить к поясу пустую пороховницу, и на целую минуту Альда возомнила себя аркебузиром-пехотинцем… Маняще сверкнуло серебром колёсико на одном из пистолетов. Давным-давно её брат Ланселот, сражённый упрямством сестры, позволил ей зарядить пистолет, подкрутить колёсико с насечкой и сделать выстрел. Отдача чуть не порвала сухожилие, но за тот миг можно было бы уплатить и большую цену! Альда сомкнула на рукояти обе руки, так сил хватало, но взять прицел ей не довелось.
— Избави святой Прюмме, мессира! Вы приняли пистолет за иголку! Ваша близорукость сведёт вас в могилу.
Сердце захлестнуло испугом. Альда положила пистолет, чуть не выронив, спрятала похолодевшие руки за спину и повернулась. Прежде всего, взгляду представал округлый нагрудник, надетый на поддоспешник и позолоченный зооморфным орнаментом — неизбежной, раззявленной в рыке медвежьей мордой.
— Я не спутаю иголку с пистолетом, — сказала Альда срединной из медвежьих голов. — Я жена Неистового драгуна. — Она подняла глаза.
Война взбодрила Рональда, он был свеж и румян. Кудри топорщились, влажные от утренних умываний, глаза блестели, незлая усмешка не покидала губ. Пальцы играли с боковыми ремнями и заклёпками, нагрудник и наспинник пока не были сомкнуты на боках. Альда нашла себе дело.
— Когда вы уезжаете? Вы позволите?
Рональд кивнул, раскинул руки привычным жестом героя, победителя.
— Счёт на часы, мессира. Боитесь, что без вашего вмешательства погибель меня не отыщет?
— Если себе не измените, сами найдёте её. Но я не желаю этого…
— Да что вы? А ночью…
— Ночью меня разбудил пьяный хряк.
— Я даже стерплю эти слова. Раз вам по душе одевать рыцаря, быть может, по моём возвращении эти же руки снимут с меня доспех? Каков будет ваш ответ?
Пальцы чуть не соскользнули с последней заклёпки. Щёки загорелись, Альда с силой надавила на заклёпку, доводя до щелчка, и беспомощно огляделась в поисках горжета, наручей, хотя бы шлема. Собравшись быть сносной женой, она не предполагала, что Рональд не отказался от мысли о… консумации.
— Прежде вернитесь с победой, — вырвалось у Альды.
— Вернусь, если вы нарочно не оставили бреши для вражеского клинка, — Рональд довольно хохотнул.
— Я не желаю вашей смерти!
— Поверьте, я тоже. Но мне не по нраву этот разговор, — граф Оссори мельком глянул в напольное зеркало в деревянной раме, приставленное к боковой стене. — Нас ждёт великая победа, и вы ещё пожалеете, что вчерашнего хряка отвергли, а медведя не приручили.
Альда сердито сдвинула брови, забыв о робости, что накатывала на неё, когда она заставала мужа в доспехе. Война делала Рональда Оссори достойным человеком, с чем бы согласились даже враги, прозвавшие его Рыжим дьяволом.
— Вышивайте розы, мессира, — Рональд одной рукой изобразил бег иглы по ткани. — После победы над Эскарлотой я намерен одержать ещё одну победу, куда более великую, пусть и невидимую для многих. Не прячьте мессира Чь, тем веселей я буду биться! И вот увидите, Альда, я растоплю лёд в этом сердечке, — жёсткий, мозолистый палец лёг Альде между ключиц.
Альда обомлела, не зная, как повести себя, остаться ли подобием сносной жены или приумножить славу ледышки.
— Мессир, супруг мой, — «Баллада условий», попавшаяся ей в песеннике прошлого века, подсказала решение. Альда сделала шажок назад, туфли на гусином пуху с предательской лёгкостью скользнули по каменным плитам. Рональд поторопился упереть отвергнутую руку в стальной бок, нахмурился, между бровей прорезались две вертикальные морщинки. — Лёд в моём сердце прольётся вешними водами, когда ветер подвинет Амплиольские горы.
запись создана: 11.01.2016 в 20:46

@темы: Яблочные дни, Часть I, Блаутур

URL
Комментарии
2016-08-01 в 14:17 

bakemunja
Ну, можно, конечно, и зайца научить курить. В принципе, ничего нет невозможного для человека с интеллектом.
Ооо, Альда в новой редакции стала просто снежной королевой. Кажется, она считает Берни полностью безнадежным и тиранит его за мелочи. Как-то... мне даже стало его жаль. Альда хоть и тихоня, но теперь жалит, как оса. Неудивительно, что он рвется на войну - помимо желания найти применение своему темпераменту и воинским талантам, он еще и не имеет никакой тихой гавани, где ему в мирное время приткнуться. Конечно, он еще тот "безголовик", но атмосфера в доме Оссори стала особенно угнетающей. Их брак выглядит настоящей катастрофой, даже в моменты, когда они оба пытаются идти на мировую.
А со сцены в спальне я здорово посмеялась. Она стала еще более красочной и забавной))
В целом, от переписанной главы впечатления положительные. Она вышла в меру лаконичной, как и первая, но, тем не менее, насыщенной и емкой. Конфликт супругов изложен детально и подробно, не оставляя никаких вопросов. Браво :hlop:

2016-08-02 в 13:52 

Kallery
Strange things happen in the dark (c)
bakemunja, спасибо)))) О, это просто замечательно, что стало жаль Бернюшу, нам хотелось, чтобы и на его долю выпало хоть каплю сочувствия ;)
А со сцены в спальне я здорово посмеялась. Она стала еще более красочной и забавной))
Никто еще не кидался в Берни подушками и не сгонял вон х)

2016-08-02 в 14:07 

bakemunja
Ну, можно, конечно, и зайца научить курить. В принципе, ничего нет невозможного для человека с интеллектом.
Kallery, раньше, мне кажется, ситуация раскрывалась больше с точки зрения Альды, поэтому она вызывала сочувствие, а Берни казался бесчувственным чурбаном, который не разглядел нежное сердце под ледяной броней. Теперь же видно, что строптивая Альда ему и шанса такого не давала :)

2016-08-02 в 18:42 

Kallery
Strange things happen in the dark (c)
bakemunja, поменяли репортёров ;) Всё-таки, точка зрения означает очень многoe, даже больше, чем нам бы хотелось)

2016-08-08 в 12:26 

Marieli
Привет, я наконец смогла вернуться)
От главы двоякое впечатление, всё хорошо, но и грустно от поведения обоих, и конец какой-то...обнадёживающий) Теперь Берни идёт за графятами целеустремлённее, сразу в спальню. Альду можно понять, он же был пьян, но вот прощание она загубила. А ведь Берни пытался пойти на мировую и даже открыто сказал о намерении влюбить в себя жену...не долго Альду хватило на решение быть послушной женой) Кажется, переписывание глав затронуло не только технический аспект написания, я вижу, как изменяются персонажи. Это будет интересно)
У Берни чудная оружейная, мне очень понравилось описание и Альда в ней, теперь дом Оссори становится более обжитым, что ли, по крайней мере помимо спальни и библиотеки появиламь ещё одна отлично характеризующая персонажей комната. Ох не зря Альда к пистолетам потянулась, удачный ход, с последствиями) Отсылы к безголовикам тоже очень понравилимь, доспех Берни, вышивание роз, зная те истории, смотришь сцены со взрослыми персонажами иначе, тепло так на душе становится)
Диалог Альды и Берни в оружейной прелесть, они пока угловаты друг к другу, но они же пытаются, хотя Альда и холодит) я теперь как с чистого листа читаю, очень интересно)

2016-08-08 в 14:35 

Kallery
Strange things happen in the dark (c)
Marieli, ужасно рады тебя видеть))) Мы изрядно пповолновались, ну и ты просто героиня, что смогла оставить нам обстоятельный комментарий О_о Ты там, это, береги себя)
Берни выглядел таким обделенным в сравнении с Альдой, у которой была ее библиотека, ну вот мы и рассудили...х) Всегда появляется некая растерянность, когда нужно описать здание, которому больше не придётся фигурировать в книге, но в конечном итоге я подумала, что оружейная и библиотека будут уже нужны затем, чтобы играть на образы героев)
Ну и Берни прощается с вами на 2 главы, которые отданы эскарлотцам, зато потом вернётся весь в драгунском великолепии х)

2016-08-08 в 22:12 

Marieli
Kallery, спасиииибо, я постараюсь :D
Я ооочень жду Берни и драгун, они, должно быть, великолепны *_* и вообще жду новые главы, очень-очень, чтение сейчас моя отрада, а как на зло книжки кончились х) хочу томик Яблодней *_*

   

Яблочные дни

главная