monzella Valeria
Поначалу (1– 1099 г.г.) на Полукруге монотеизм провозглашала только одна — Луцианская — церковь, возникшая в Равюннской империи и впоследствии сделавшая её чем-то вроде теократического государства (к примеру, первосвященник, носящий сан Луциана — Святочтимого — имел полномочия низвергать императоров и освобождать подданных от присяги верности по отношению к неправедным государям).
К 1099 г. на Северном Полукруге объявился монах Прюмме (мнения, откуда он, расходились) и со вкусом принялся обличать Луциана и луцианскую же церковь. Суть его обвинений сводилось к тому, что Пречистая дева в глазах верующих стала главнее Бога, поскольку молились именно ей, а символом её было солнце. Прюмме отломил у фигурки солнышка лучи и внутри круга начертал крест, разделив круг на четыре части и назвав четыре добродетели. Ими стали: верность, воля, отвага, милосердие. Круг означал вечность, и Бог тоже был вечен. Дева же олицетворяла жизнь, но жизнь коротка, и по логике Прюмме, нельзя на неё молиться. Душа же бессмертна, вечна, так что надлежит молиться именно о ней. Прюмме напирал на то, что душа важнее жизни. И раз души забирает Белоокая, то символом своей религии он сделал круг без лучей, луну, олицетворяя им вечность души и Бога. Таким образом, последователи прюммеанства молили о спокойствии и благах для души, обращаясь к Богу через Луноокую.
Но, дабы звучать более убедительно для тех, кто обладал властью, Прюмме принялся обличать Святочтимого в том, что тот слишком много на себя берёт, настаивая, что только его, Святочтимого, устами говорит Бог. Прюмме утверждал, что Бог не делает разницы между имперцами (а Святочтимый происходил из Равюнны) и жителями других частей Полукруга. По убеждениям Прюмме выходило, что Святочтимый далёк от Северного Полукруга и не может знать нужд и бед северян, чтобы просить для них у Предвечного. Коротко говоря, своими проповедями Прюмме убедил массы, что Луциан завёл себе любимцев — имперцев и эскарлотцев, других же отдаляет от Бога, забывая их в своих молитвах.
Короли Блицарда, Рокуса, Карлата и Блаутура решили покровительствовать монаху. Луцианство уже длительное время не совсем их устраивало. Как сфера влияния оно было для них закрыто. На карьеру там мог рассчитывать только человек имперского или эскарлотского происхождения.
«Предвечному несущественно, говорить ли устами имперца или кого другого», повторял Прюмме. Короли подумали и рассудили: тогда пусть этих уст будет больше. Каждый государь выбрал из числа религиозно подвижных два духовных лица (всего получилось восемь), и Прюмме (объявленный святым при жизни) надел на них кардинальские шапки и провозгласил их Святейшим советом, по положению равным Луциану. Потом встал вопрос территории, где расположится резиденция управленцев Прюммеанской церкви. Её нельзя было расположить в границах какого-то из королевств, принявших новую конфессию, потому что привилегии одной страны перед другой на церковном поприще отменены. Тогда остроумцы из Святейшего совета изящно, как им казалось, пошутили над луцианской верой: объявили своей суверенной территорией город Эльтюду, который до принятия империей луцианства был её столицей. Поскольку до луцианства империя исповедовала многобожие, в Эльтюде было много языческих храмов. Первый Святочтимый велел императору Равюнны перенести столицу в другой город, а Эльтюду предал проклятию и наложил запрет ступать в неё; город был исключён из состава Равюннской империи.
Разумеется, когда до Святочтимого дошла весть о возникновении новой конфессии, он не порадовался и даже отправил на Эльтюду войска. Вот тут случился грандиозный исторический курьёз, потому что настоящий Святочтимый не учёл, что его давний предшественник завещал отлучать от луцианской церкви всякого, кто ступит на языческую землю Эльтюды. Словом, войско луцианской церкви пришлось отлучить. Святейший совет не растерялся и перетянул несчастных на свою сторону. В конце концов, Бог у прюммеанцев был тот же самый, только посредничество — менее строгое и не замкнутое на единоличную власть и пресловутую избранность.
По сути, прюммеанство стало тщательно замаскированной аристократией как формой правления, где член Святейшего совета оказывался наместником своего короля на церковном поприще. Примерно к 1200 г. Эльтюда добилась относительной независимости от светской власти и даже диктовала правила игры. Примерно тогда же у прюммеанства (видимо, когда разгул святых отцов достиг апогея и нужно было как-то себя обелить) появился догмат, утверждающий, что человек грешен по своей природе и должен прожить жизнь, искупая грехи верой, добрыми делами и добровольными пожертвованиями в казну Святейшего совета.
В настоящее время Святочтимый и Святейший совет взаимно терпят друг друга. Впрочем, иногда при смене Святочтимого вспыхивают религиозные распри. К примеру, с 1520 г.г. Святочтимый Маний Четвёртый издал буллу, призывающую преследовать всякого луцианина, перешедшего в прюммеанскую веру. Эльтюда ответила тем, что пообещала приют всякому «перебежчику».

@темы: Заметки (приложения), Яблочные дни