Ознакомьтесь с нашей политикой обработки персональных данных
20:58 

Яблочные дни. Часть I. Глава 18

Masters of the Appledays
Эскарлота
Айруэлла

1


Обратить день в ночь или хотя бы вечер не мог бы даже Людвик. Это так или иначе смиряло с невозможностью увлечь любезного Мариуса в постель. Хенрика Яльте решила в первые дни своего пребывания пожалеть эскарлотцев, у коих любовные утехи наверняка по расписанию, составленному из заповедей Девы и зверского тексиса, и соглашалась потерпеть до темноты. Решение оказалось мудрым, потому что через час после обеда с Рекенья госпожу Яльте нижайше просили к герцогу Мигелю ви Ита. Хенрика с трудом удержалась, чтобы не сложить нехитрую комбинацию из трёх пальцев, сегодня общения с эскарлотцами хватило ей за глаза. И всё же блицардская гарпия с улыбкой направилась в гости к великому ворону Эскарлоты.
Герцог ви Ита ничуть не походил на её сенешаля, а жаль. Но встретил весьма учтиво, дал себя рассмотреть. Он даже пытался улыбаться. Весь одетый в чёрное, с идеальной осанкой, которой должно было найтись какое-то особое, «искусственное» объяснение, выдающимся носом и выразительными мешками под глазами.
— Интересный наряд, донья Яльте. — Мигель немного походил на Мариуса, а может, Мариус походил на него. — Это блицардская мода — украшенные шоколадом юбки?
— Это последнее веяние эскарлотской моды, герцог. — Хенрика отдёрнула руку, облобызал, и будет. — Похоже, вы его ещё не уловили.
— Увы, — покаянно вздохнул государственный мученик, — у меня столько дел, что следить за модами нет ни сил, ни желания…
— Чёрный вам к лицу, — признала Яльте, позволяя подвести себя к креслу у письменного стола, заложенному фолиантами, ими было по силам прибить.
— Разумеется, я же ворон.
Ворон выбрал себе примечательное местечко для гнездования. Едва ли хоть одна комната Сегне могла сравниться с ним в роскоши. У Хенрики испортилось бы настроение, если бы хотя бы один её блицардский подданный отделал себе потолок ромбовидными кессонами с углублениями, покрытыми плитками из терракоты, обил стены песочной тканью *, затканной золотящимся зооморфным узором, выложил пол ворсовыми коврами, которые не хотелось осквернять касанием туфлей, и всё это обставил бы мебелью с перламутровой инкрустацией.
— Быть может, предложите даме вина? — спросила Хенрика, чтобы перестать глазеть. Есть здесь тайник с бутылками или канцлер пьянеет от знаний? Шкафы были заменены нишами в стенах, закрывающимися дверцами, сквозь щели просматривались корешки книг.
— Увы. Только это живящее чудо родом из Восточной петли. — Герцог ви Ита несколько нервной походкой подступил к одной из ниш и действительно явил чудо. За дверцей в мозаике показалась ширма в цветках граната. Отдёрнув её, чудодей исчез и тут же появился с книгой, закрытой на золотые застежки. Несколько на показ раскрыл их, являя пустышку с шёлковым мешочком внутри. Мигель развязал его. Хенрика чуть было не раздула ноздри, вбирая тёплый, горьковатый аромат. Она почти привстала ему навстречу, но передумала. И от удовольствия лишь прикрыла глаза. Герцог скрылся за ширмой. Послышалось знакомое медное звяканье и клокотание. Где-то там, в блицардских снегах, любезный Людвик дописал для неё очередное письмо, попивая очередную чашку шоколада…
— О-о-о, — Хенрика чуть было не облизнула губы, — герцог, вы меня спасаете!
— Донья Яльте любит кахи́ву? — Единомышленник ловко ввернул поднос между Кодексом Мануция и «Поучениями Энрике-Женоненавистника».
— Жить без него не может. — Рученьки так и потянулись к очаровательной медной чашечке, источающей ароматный дымок. — Не нужно сахара!
Госпожа Яльте с наслаждением потягивала мироканскую усладу. Из Рюнкля она уезжала впопыхах, боясь, что кузен Лауритс перехватит её, не выпустит, и забыла запас кахивы от герцога Иньиго Лаванья. Но эскарлотские кабальеро не приучены бросать даму в лишениях, и теперь другой герцог восполнил её утрату. Забывшись, он уселся на край стола. Хенрика моргнула. Попиратель тексиса залпом выпил кахиву и принялся вертеть в руках уже пустую чашку, пачкая пальцы чёрными каплями. Взболтнул ногой. Яльте тотчас оценила штаны, облегающие нахальные ноги канцлера. Конечно же, штаны были чёрными, а ещё бархатными, но при этом отнюдь не щегольскими. Нужно непременно достать Мариусу такие же. Мигель ви Ита, отставив чашку, уже массировал правый висок.
— Дела вас погубят, Мигель.
— Не намерен доставлять им такого удовольствия.
— Но вы уделили мне время. — Хенрика возвратила допитую чашку. Мигель не глядя поставил её на Кодекс Мануция. — Значит, или вы мечтали со мной познакомиться, и поэтому пренебрегли делами, или же я и есть ещё одно ваше дело.
— Вы проницательны, — пришёл в восхищение непревзойденный знаток «царского искусства» , — благодарю. Тогда к насущному.
— Признаться честно, — Яльте удобнее устроилась в действительно мягком кресле, насущное обещало отнять много времени, — я надеялась на то, что последние два дня вы томились мечтой о знакомстве.
— Донья…
— Энрика, Мигель. Эскарлотский тексис сегодня явил мне всю свою несообразность.
— Энрика, — с усмешкой принял заданный тон царедворец, — едва я узнал, что вы прибыли в Айруэллу, я возжелал с вами встречи как ни с одной другой Яльте.
Хенрика склонила голову набок и улыбнулась.
— Любезности не входят в число ваших талантов. Но кахива вас спасла. Что за дело, итак?
Некоторое время Мигель стоял к ней боком, сложив руки словно в молитве. Голову он чуть отклонил вниз, подбородок уместил на кончиках пальцев. Его бы такого на фреску, вылитый чёрный ангел. Наваждение прекратилось. Канцлер развернулся к гостье лицом, поместил руки за спину и явил лёгкую улыбку. В маслинных, близко посаженных глазах заплясал огонёк. Огонёк деятельности, надо полагать.
— Что скажете о племяннике, Энрика?
Яльте не удержалась и вздёрнула бровку:
— Малыш Гарсиласо? Это о нём вы хотели поговорить?
— Пока да.… Так что вы о нём думаете?
— Это очень… — как обозначить недетскую усмешку, глазёнки, глядящие на неё, как на дурочку? — Очень взрослый мальчик. Умный, рассудительный и вспыльчивый.
— Интересная оценка Салисьо. Должно быть, я вас удивлю, но вы стали свидетельницей его первой в жизни драки. До этого могли обидеть его.… Но не наоборот.
— Первой, но довольно успешной драки, — Яльте кивнула. Бастардика жаль, но маленькие, вздумавшие играть с серьёзными вещами нахалы несносны.
Мигель придвинул к её креслу стул и сел верхом, загляденье. Ещё один плевок на могилу эскарлотского тексиса.
— И случившееся не смутило вас?
— Ничуть. Мальчик — истинный Яльте, он не мог допустить и шуточной коронации новоявленного братца. Но к чему эти воспитательские изыскания? Я не разбираюсь в детях, — посмеивайся, раз устала плакать.
— Салисьо не по годам умён, это верно. — Ещё бы не верно, сам поди воспитывал. За компанию со старшеньким. — В своей семье он был тенью. Всегда тихий, молчаливый, но невероятно любопытный.
Хенрика сотворила ещё один кивок. Любопытный — это мягко сказано. Маленький интриган.
— Так было до недавнего времени, — жёстко вымолвил канцлер. — Полагаю, о старшем брате, Райнеро, вам известно?
— Что именно?
— Его нет ни в Айруэлле, ни в Висенсии. Ссора с отцом…
Хенрика прищурилась и подалась вперёд:
— Если вы хотите, чтобы я продолжила разговор с вами, потрудитесь говорить правду.
— Браво, Энрика, — Мигель сложил руки в намёке на овации. — Значит, вы успели поговорить с племянником. Это значительно упрощает дело.
— Вот как…
— О да. Наш принц-бастард сгинул в неизвестном направлении, — канцлер сжал губы и прикрыл глаза, явно не одобряя поступок воспитанника. — Полагаю, он где-то на пути к Блицарду…
Ох и беспутная же из Хенрики Яльте тётка, нашла время отречься! Однако же спокойно, ни досадой, ни слезами беде не поможешь. Сядь ровно и слушай умного человека с властью. На просьбу о поддержке откликнется кузен Лари. Если не дурак. Лишь неприятностей с югом северу-то и не хватало.
— А теперь, наконец, к нашему делу. — Можно подумать, ты хотя бы на минутку от него отходил. — Я намерен просить вас о помощи.
— О помощи? — неподдельно изумилась Яльте. — Бывшую королеву?
— Уверяю, эта помощь вам по силам. — Герцог ви Ита сжал спинку стула и заглянул собеседнице в глаза. С доверием.
Хенрика уставилась в ответ:
— Слушаю, Мигель, слушаю.
— Малыш Салисьо сейчас в откровенно незавидном положении, — воспитатель сплёл коротковатые пальцы в замок и со вздохом на них посмотрел. — Вы видели его руки, внешнюю сторону ладоней?
— Пожалуй… — Видела, но не придала значения. Папенька, он же Карл-Вольфганг, король Блицарда, был убеждён: если дочери вернулись с прогулки без ссадин, дочери плохо погуляли.
— Если присмотреться, на ладонях Салисьо можно увидеть тонкие белые бороздки. Это шрамы, Энрика. Скоро они исчезнут, но память мальчику не стереть.
— Люди веками ломают о память копья, — сказала Хенрика, лишь бы что-то сказать.
Герцог ви Ита порывисто поднялся:
— Дело в том, что перед изгнанием брат Гарсиласо пообещал убить его. И почти выполнил своё обещание. Арбалетный болт разбил окно и пронёсся над головой Салисьо. Мальчик отделался испугом и порезами.
— Это сделал Райнеро? — Хенрика несколько растерялась. Руки с подлокотников переместились на колени, едва не стиснув.
— Не он лично, но его верные люди.
— Мне, разумеется, жаль племянника, но что вы предлагаете? Стать его личной охраной? Полноте, Мигель, я женщина, а не солдат.
— Я прошу вас спасти его. — герцог ви Ита наклонился к ней, словно собираясь клюнуть.
— Как? — взмахнула Хенрика ресницами.
— Увезти отсюда. Подумайте прежде, чем ответить.
Предполагаемая спасительница сложила под грудью руки. Какая прелесть. Ей будто нового несчастненького подкладывали. Не учтя, что время несчастненьких кончилось.
— Франциско одобряет это решение? — Её жених однажды пошутил, что короли знают о делах своих канцлеров не больше, чем рогоносцы — о делах своих жён.
— Франциско… — канцлер Эскарлоты во мнимом замешательстве опустил уголок губ, — не знает о моём замысле.
— Мигель! — всплеснула руками Хенрика. Восхищение вступило в неравный бой с ошеломлением. — Вы понимаете, что предложили мне похитить наследного принца?
Герцог ви Ита вновь принял позу чёрного ангела. Захотелось его если не живописать, то хотя бы вышить.
— Энрика Яльте, — говорил он спокойно и вкрадчиво, отделяя каждое слово, — я бы не посвящал вас в тайны эскарлотского королевского дома, будь у меня выбор. Его величество не должен знать о моих намереньях ровным счётом ничего.
— Ещё бы! Если король суёт нос в дела своего канцлера, всё погибло.
— Франциско запретил сыну подходить к окнам, — Мигель ви Ита возвысил голос. Лучше умолкнуть. Этот человек не считается с волей здравствующего короля, что ему строптивая сестра мёртвой королевы. — Почти не выпускает его из комнаты. А ходит Салисьо в панцире. Но это не спасёт мальчишку от Райнеро и одной особы, с которой вы уже имели удовольствие познакомиться.
— Розамунда? — удивилась Хенрика. — Не смешите меня. Умнейшая женщина. Жаль лишь, на месте Дианы и подле этого хряка…
— Морено, — герцог ви Ита сказал, как выплюнул. Он мужчина, властный мужчина, ему не понять, как женщине может быть тошно от фамилии, что она вынуждена носить. — Она приучала Гарсиласо к ядам. Если бы я не успел, мальчик был бы мёртв.
— Это случайность, — отрезала Яльте. Розамунда — мать, притом трижды. Такая ни за что не посягнёт на жизнь ребёнка, чьего бы то ни было. Никто лучше матери не понимает, что детская жизнь — священнее всех земных святынь.
— Энрика, — у Мигеля дёрнулась выбритая до синевы щека, — вашему племяннику, если он останется в Эскарлоте, жить осталось совсем недолго. Я всё устрою, лишь дайте согласие, увезите его.
— Нет. Я сочувствую малышу, но ввязываться в дела эскарлотского королевского дома, равно как и королевства, не намерена. Я больше не королева, Мигель. Довольно.
Канцлер совершил отчаянный марш-бросок от письменного стола к окну.
— Уверяю, вам ничего не будет угрожать. — Идеально ровная, бархатом обтянутая спина внушала надёжность. Но всё решено — нет. — Мои люди обеспечат достойную охрану. Для Эскарлоты мальчик исчезнет навсегда, но он будет жить.
— И как, по-вашему, я должна его укрывать? — Хенрика дождалась, пока канцлер изволит повернуться, и двумя пальцами указала себе на глаза. — Вот это — не спрятать.
— Это невероятная мелочь, — зарвавшийся интриган досадливо прицокнул.
— Это то, — стальным тоном возразила Яльте, — что погубит меня и лишит головы.
— Энрика…
— Нет, Мигель. Я сказала — нет.
— Вы — Яльте, так где же ваши хвалёные присказки? — Канцлер опустился за стол, будто ноженьки не держали. — «Родная кровь», «не уходим бесследно», «мы вместе»? Племянник и есть та самая родная кровь. У него ваши глаза — не столько их цвет, сколько взгляд…
— Не впутывайте сюда наши истины! — Хенрику выдернуло из кресла. — И почему вы уверены, что Райнеро ещё жив? Убийцы по пятам — не самая животворящая вещь.
— Вы совсем не знаете своих племянников. Ни старшего, ни младшего, — губы герцога ви Ита тронула слабая усмешка. Почти не взбесившая. — Вам понравилось, как Салисьо отстоял своё право на трон?
— Вы уже выведали, что да.
— Так знайте, эта была та ярость, которая уместилась бы в мизинце Райнеро.
— Вы преувеличиваете… — Красивенькая мордашка с ямочкой на подбородке фамильным вздёрнутым носом, облако тёмных кудрей, мощная шея. Что ты знаешь о старшем племянничке, тётушка?
— Отнюдь. Поинтересуйтесь его деяниями. Даже Гарсиласо расскажет вам очень многое. Салисьо — чудесный ребёнок. Но старший брат вернётся, а он вернётся, и растопчет его.
— Что значит «растопчет»?
— Вы прекрасно поняли, — канцлер всадил в неё взгляд, как булавку в бабочку. — «Малыш Гарсиласо», как вы его окрестили, не сможет дать отпора. Ни малейшего. Он просто не успеет для этого вырасти.
— «Не успеет вырасти»… — Хенрика обняла себя за талию. Пугливый девичий жест, но перед кем тут чиниться. — Вы говорите о… братоубийстве? Райнеро — Яльте, он не поступит так.
Мигель под странным углом наклонил голову, лицо сделалось жёстким. При других обстоятельствах Хенрика бы оценила круто проступившие скулы.
— Райнеро — бешеный Яльте. Он — бык. Он рубит врагам головы, нанизывает на кол мужей названных сестёр и похищает девственниц. Что ему малявка, вставший на пути к престолу?
— Почему вы так уверены? — задуманное негодование вышло лепетом.
Герцог ви Ита медленно восстал над книжными развалинами.
— Потому, что искусству быть королём его учил я. Уверяю вас, из Райнеро выйдет истинный государь, с него ещё учебник напишут. Пресвятая дева, совесть, честь, удовольствия — что угодно для него прах по сравнению с троном. Брата он не любил никогда. Мальчишка будет вечным препятствием к престолу. Райнеро не привык обходить, он приучен рушить. Энрика, спасите безвинного мальчика!
— Я… — горло сжало, ни слово вымолвить, ни разрыдаться. — П-простите, Мигель. — Яльте развернулась, закусила губу и выбежала из кабинета.

*Песочная ткань — шёлковая ткань с рисунком, созданным переплетением блестящих нитей, а так же любая ткань с земель Восточной петли.

2


Хенрике Яльте никогда не доводилось успокаивать детей. Фрейлин, даже несчастненьких — да, но не детей. Племянник тихонько подвывал, спрятавшись лицом в подушку. Кулаки сжимали её края, плечи вздрагивали. От решимости и ярости не осталось и следа. Похоже, малыш всё истратил на злосчастном семейном обеде. Хенрика присела на краешек постели. Рука осторожно коснулась взъерошенных кудряшек. Мальчик вздрогнул и обернулся. Пару раз моргнув, сел, рьяно утирая слёзы.
— Я не слышал, как вы вошли, донья Энрика. — Он убрал со лба волосы и слегка отстранился.
— Я старалась не шуметь, — Яльте улыбнулась. Попыталась заглянуть в заплаканное личико, но племянник лишь ниже опустил голову.
— Почему вы пришли? — Гарсиласо шмыгнул распухшим носом, Хенрика протянула платок. Мальчик, поколебавшись, принял. — Благодарю.
— Решила навестить маленького героя. Но, признаться, увидеть я ожидала другое…
— Я поступил недостойно и низко, так отец сказал. Принц не может драться кулаками, как плебей, я знаю. Один удар, а потом, если надо, дуэль. Но Лоренсо.… Так получилось, я и сам не понял… — Племянничек умолк, будто лишившись слов, скомкал платок и взглянул на Хенрику.
— Ты поступил как подобает наследному принцу. Не отдал корону другому, пусть это была только игра. То, что ты избил братца, разумеется, плохо. В следующий раз постарайся пустить ему кровь не кулаком, но шпагой.
Гарсиласо взметнул брови, моргнул. Да, тётка давала не самые высоконравственные советы. Зато жизненные. Пусть из мальчишки растёт Яльте — не припугнутый набожный Рекенья. А ведь эта фамилия была поистине великой. Должно быть, на Франциско род начал свой упадок.
— Я уже вызвал его на дуэль, это было раньше.… Но сейчас я наказан, — племянник закусил губу. Хенрика встревожилась. Как Франциско наказывает своих детей? Что он сотворил с мальчиком? Следов от розог не видно, и сидел бы Гарсиласо иначе. Значит, любящий папаша ломал сыну душу.
— Ты можешь мне рассказать.
Гарсиласо кивнул, подогнул под себя ноги и сжал кулачки.
— Отец заставил меня встать перед его бастардом на колено, — в голосе звенела смешанная со стыдом злость, — и просить прощения. Я отказался. И тогда отец заставил меня молиться перед ним за спасение своей души. А потом вновь потребовал извинений. Мне пришлось, хотя я и солгал. Я не раскаивался. И сейчас не раскаюсь. Я поступил правильно! И если бастард не научился, я снова его ударю. — Из глазёнок покатились крупные слёзы. Но мальчуган будто не замечал их. Смотря перед собой, кусал нижнюю губу, как бы не дошло до крови.
В Хенрике взыграла гордость.
— Отец заставил тебя унизиться, но винить себя ты не должен. Ты ещё мал, Гарсиласо, но кровь Яльте уже видна в тебе.
— Я не Яльте! — голос племянничка сорвался. Малыш спрятал лицо в ладонях, прижал колени к груди. Плечи вновь содрогнулись.
До чего же с ним сложно. Хенрика чувствовала себя тем комедиантом, что ходит по верёвке и балансирует. Неверный шаг — и полёт вниз, падение. Она придвинулась к рыдающему, словно бы покрывшемуся колючками зверёнышу, с ногами забралась на постель. Рискуя, обняла его, притянула к себе. Гарсиласо не противился. Лишь всхлипнул и прижался к тётке с волнением и неясным страхом. Вот ты и приручён. Дикий зверёк убрал колючки. Теперь главное не сорваться. Малыш прятал лицо в буфе её платья, рыдания стихали. В семье Яльте риск почитали делом благородным. Хенрика погладила племянника по головке, затем по спине. Поцеловала в кудрявый затылок. Гарсиласо обмяк в объятиях, шмыгнул носом и устроился поудобнее. Никогда Хенрике Яльте досель не доводилось успокаивать детей. Это было не столь сложно. Только казалось, утешает она не принца, а приручает зверёныша. Дикого и не привыкшего к ласке. Сестре было даровано такое счастье, как она могла не ценить его? Племянник что-то сказал Хенрике в плечо, не разобрать. Пришлось отстраниться.
— Что-что?
— Простите, тётушка. — Опять отвернулся!
— О нет! — Яльте взяла его за подбородок и вынудила поднять голову. — Кому ещё плакаться, как не родной тётке? И никогда не опускай головы, понял?
Губ малыша коснулась слабая улыбка. Улитое слезами личико было красным, местами в пятнах. Точно так же выглядела зарёванная Диана, Хенрика помнила.
— Вы удивительная, — Гарсиласо смотрел ей в глаза, быстро учится.
Хенрика ухмыльнулась и выпрямила спину:
— Это почему же?
— В туфлях забрались на кровать и обнимали чужого вам человека.
— Эскарлотский тексис просто жуток, — Яльте сморщила нос. — В Блицарде всё куда проще. И что за глупости ты говоришь? Как мой милый племянник может быть мне чужим?
Гарсиласо пожал плечами. Хотел опустить глаза, но быстро исправился. Умница.
— Пусть я никогда тебя не видела, у нас одна кровь. Она слышит родную душу. Ты открыл мне страшную тайну семьи Рекенья, а почему? Потому что ты Яльте, ты просто не мог иначе.
Маленький упрямец покачал головой:
— Нет…
— Кто вбил тебе в голову такую глупость?
— Госпожа Диана. И очень давно. Я — Рекенья, тётушка. Быть Яльте я не умею.
— Но был им. Совсем недавно. — Хенрика взяла руки племянника в свои. До чего же холодные. Где хвалёный эскарлотский огонь, что живёт под кожей? Костяшки пальцев были в свежих ссадинах. На верхних сторонах ладоней сплетались бледные полоски порезов. За свою недолгую жизнь племянник вытерпел больше, чем тётушка. Да что там, даже десять лет её правления не сравнятся с последним месяцем жизни Гарсиласо.
— Почему ты называешь маму «госпожа Диана»? Это тоже тексис?
— Нет, она сама так велела. Госпожа Диана не любила меня так, как любила Райнеро…
Она вообще не любила тебя, бедный малыш. Диана, коль скоро второй сын пришёлся не к месту, что тебе стоило отправить его в Блицард на воспитание?
Хенрика ждала новых слёз, но Гарсиласо вёл себя спокойно.
— Райнеро тогда уехал на свою первую войну. Госпожа Диана очень беспокоилась, и я решил её утешить. Мне было пять или шесть… Я видел раньше, как королева утешает Райнеро одними словами о Яльте и решил, что и ко мне они относятся. Ведь я тоже её сын. Но когда я сказал первые слова «Ты — Яльте, мы — Яльте», когда коснулся её руки, королева оттолкнула меня. Она велела, чтобы я никогда не называл себя так. И её никогда больше не звал матушкой, потому что я уже большой. Я прорыдал у дона Мигеля весь оставшийся день. Он рассказал мне историю рода Яльте… — Гарсиласо усмехнулся и легонько сдавил руки Хенрики. — Я — Рекенья, быть Яльте мне запретили.
Хенрика покачала головой. Так не годилось.
— Это нужно исправить, славненький. Ты ещё помнишь те слова?
Племянник повертел головкой и вздохнул.
— Тогда запоминай. Ты — Яльте. — Она взяла его правую руку в свою. — Мы — Яльте. — Сжала левую. Гарсиласо, втянув голову в плечи, смотрел на её руки. До чего же смешной. — У нас ледяная кровь и огненные сердца. — Соединила ручонки племянника в своих. — Они бьются в такт. — Его правую Хенрика положила ему на грудь, левую — к себе. Сердечко Гарсиласо колотилось, выпрыгивая. — Пока мы вместе, для нас нет страха. — Выпустить руки племянника, обхватить его лицо ладонями и привлечь к себе так, чтобы соприкоснулись лбы. Малыш заулыбался, Хенрика тоже не удержала улыбки. Древний родовой заговор. Когда папа произносил его, у Хенни вырастали крылья, разумеется, гарпиевые. Этими же словами она двадцать три года назад прощалась с сестрой. Оказалось, навечно. И уже дианин сынишка как завороженный смотрит на тётушку, боясь дышать. Дыши, Гарсиласо. Полной грудью дыши. Торопись. Что тебя ждёт впереди, известно только Предвечному. Да и известно ли?
— Спасибо, — Гарс шептал ей, как сообщнице.
— Никогда не забывай, что ты Яльте. — Отчего-то она тоже перешла на шёпот. С племянником Хенрика стремительно становилась девочкой.
— Хорошо, — он хихикнул и слез с постели. — Если все Яльте такие, как вы, тётушка, мне нравится быть одним из них.
Забрать ребёнка с собой, прочь от опасностей. Уберечь от брата, от отца, ото всех… Хенрика отбросила эти мысли. Нет. Ты больше не королева. И ты не похищаешь принцев, пусть они и приходятся тебе племянниками.
Но оставить Гарсиласо сейчас она не посмеет. Не тогда, когда он в огненной стране становится юным принцем льдов, Яльте. Решено. Пусть Франциско изожжёт её взглядом, донья Хенрика задержится здесь в гостях.

@темы: Яблочные дни, Часть I

URL
Комментарии
2017-04-01 в 11:42 

Marieli
Я наконец добралась до отзыва к этой главе! Я прочитала её давно, но выкрасть час оказалось делом трудным...но я здесь)
Перечитать её было невероятно приятно, а так как читала я главув первый раз давно, то я честно говоря местами терялась, а была ли та или иная деталь раньше. Вот ширма в кабинете Мигеля, тайник для кахивы, это как мне показалось новое) очень красочно и интересно, мне очень понравилось. В особенный восторг пришла от последней фразы Мигеля о том, что Райнеро учил быть королём он, одна фраза, а сколько можно узнать о канцлере, который воспитал такого принца! Но и вообще весь разговор, замысел канцлера это нечто, если подумать, что задумал Мигель) он не зря великий канцлер Эскарлоты, раз не боится проворачивать такие дела с троном.
Хенрика совершенно не собиралась забирать Гарсиласо, и теперь мне будет снова интересно посмотреть, как же он всё таки с ней уедет. Но начало тому, что Хенрика перелумает, уже есть, сцену, где она приходит утешить Гарсиласо и проводит с ним маленький ритуал Яльте, было чудесно перечитывать. Очень трогательно и светло от неё)

2017-04-01 в 12:07 

Kallery
Strange things happen in the dark (c)
Marieli, нам, в свою очередь, очень здорово слышать, что перечитывать было приятно х) Ширма была, но добавилось описание обстановки кабинета, которой Хенрика незамедлительно немножечко позавидовала:-D
В особенный восторг пришла от последней фразы Мигеля о том, что Райнеро учил быть королём он, одна фраза, а сколько можно узнать о канцлере, который воспитал такого принца!
Немного понтов от Клюва ви Ита:laugh:
он не зря великий канцлер Эскарлоты, раз не боится проворачивать такие дела с троном.
Хотела бы я аргументировать в основном тексте, чем еще он великий, помимо дерзости затевать тронные авантюры и умения утихомиривать Франциско и подменять некоторые его решения своими так, чтобы Франциско думал, что они его, но места так и не выкроили пока)
Хенрика совершенно не собиралась забирать Гарсиласо, и теперь мне будет снова интересно посмотреть, как же он всё таки с ней уедет.
Да как и раньше, в принципе, только на сей раз всё будет понятнее :D

2017-04-01 в 12:13 

Marieli
Kallery, я на самом деле безумно рада вернуться в этот мир и в это русло, они все такие родные и привычные, настоящая радость встречи и какая-то стабильность хотя бы здесь)

2017-04-01 в 12:22 

Kallery
Strange things happen in the dark (c)
Marieli, мы тоже ужасно рады, а то что-то совем тоскливо было:nechto:

2017-04-01 в 12:25 

Kallery
Strange things happen in the dark (c)
Тут еще заметочка о женской моде в Блаутуре кропалась, в ней, помимо моды, есть любопытная информация о Филис и матушке Лоутеана: chinkvechento.diary.ru/p212057971.htm

   

Яблочные дни

главная