Ознакомьтесь с нашей политикой обработки персональных данных
14:56 

Яблочные дни. Часть I. Глава 32

Masters of the Appledays
Блицард
Бъярна


1

Ангелы обитают в Солнечном царстве, кладя своё бытие на алтарь служения Пречистой деве. Однако его ангел упал на землю и поселился в королевском дворце Сегне, чтобы служить верой и правдой новому королю. Вероятно, святыми деяниями неземных созданий нынче не дозваться, и с куда большей охотой те сходят к вершителям грязных, кровавых дел. Принц-бастард же, хоть и почитался кошмаром на родине, здесь мог рассчитывать только на нечаянное касание пальцев ангела. Милостыню. И встречу. Ещё одну, которую он собирался во что бы то ни стало сделать удачнее первой.
Райнеро Рекенья-и-Яльте переступил с ноги на ногу, которых давно не чувствовал. Подул себе на руки, зажатые мехом перчаток, но толку-то, коль скоро юг не учил своих уроженцев выдыхать из лёгких солнечный жар. Зато перед глазами воспарило белое облачко, и придать ему очертания ангельской, украшенной косами головки, было сущий пустяк.
День давно перешёл в вечер, а уж тот сразу вывел на прогулку луну. Те дороги, которыми прогуливалась круглобокая красотка, единственные находились выше, чем Сегне. Дворец был выстроен на вершине потухшего вулкана, высясь над землёй примерно пассо на сто. Райнеро Рекенья-и-Яльте провёл вблизи его вдосталь времени, невольно изучив все имеющиеся к Сегне подходы, разделив по роду занятий сегодняшних визитёров и даже проследив смену караула на галерее барбакана. Дворцовая охрана носила сабли с расширяющимся книзу лезвием. Движения восхищали ловкостью, естественностью и экономностью, как если бы охранники переняли их у барса, вышитого на их плащах. В Сегне слетались бесконечные чиновники. Представители гильдий. И, кажется, цвет местного селянства, мнущий ручищами бока огромных корзин. Не иначе, спешили накормить своего «Ларса» местной едой, чтоб не занедужил — от песочных-то яств. Наконец, подход в Сегне был всего один — со стороны эспланады. Широкая, мощёная камнем, она пролегала между скалой и кучковавшимися у подножия домами, выступала своеобразным мостом между городом и резиденцией, между простыми смертными и королями, у которых на службе ангелы.
Кляня себя за нечуждое человеческое, Райнеро несколько раз по нужде отбегал к закутку между ближайших домов. До того, как повечерело, он даже поддался плачам желудка и часок-другой скоротал в харчевне. Папочка мог быть им доволен: порочный сын воевал не с пуговками на панталонах смазливой служаночки, но с начинкой, аппетитно выпирающей за края яблочного, с корицей и орехами, пирога.
Если бы его ангел вздумал слукавить, уходя из дворца другим путём, ничего бы не вышло — разве что по небу. Впрочем, никакие крылья за спиной неземного создания не трепетали, и Райнеро провожал взглядом каждую женщину, выходящую из настежь открытых ворот. Две огромные кованные створы крыльями гарпии обнимали кусок барбакана из белого камня. По обе от него стороны, по всей ширине эспланады, высилась защитная стена, но от края обрывов она плавно переходила в стену дворца.
С первыми сумерками, когда из Сегне потянулась разношёрстная череда счастливцев, которые были на короткой ноге с «родимым Яноре», на эспланаде появились разносчики. Пирожки с курицей, фасолью и луком, жареные рыбёшки на палочках, горячие вафли! Райнеро отведал всего, но теплее ему не стало. Остатки теста, уже не тронутого начинкой, он скормил птахам, их под крышами башен селилось предостаточно и, похоже, слетаться на вечернюю поживу вошло у них в привычку.
Признаться, бывший наследник Эскарлоты впервые видел такое причудливое сооружение, как дворец Сегне, такую тонконогую, острокрылую цапельку среди сонма голубей. Сегне состоял из четырёх этажей, множества углов, даже, пожалуй, граней, и десятка башен под чёрными черепичными крышами. Притом ближайшая к барбакану башня вспарывала мир извне своим острым углом, одним боком выступая влево, вторым вправо. На вершине её гнездилась задумавшая взлёт гарпия, клюв равнялся по грани, двумя этажами ниже слева располагался огромный циферблат с чёрной отделкой внутри, справа — его брат-близнец с отделкой из серебра. Стрелки с ликом гарпии на наконечнике двигались внутри чёрного и белого ободов, между фигурками в образах небывалых тварей.
Забило девятый час вечера. Райнеро перчаткой утёр сопли. Свой пост он занял ранним утром, в восьмом часу, не позднее. Его ангел одним из первых подъехала к самым воротам в аккуратной, округлой карете с гербом рыбы на дверцах. Опасения не сбылись, король не выбежал ей навстречу — Райнеро на его месте сделал бы именно это — и дверцу перед ней открыл кучер. Пронзил шальной порыв броситься к ней, хотя бы подать руку, но подошвы примёрзли к снегу. Сомнения унесло сором на ветру. Вчера, едва обретя способность мыслить, он по крупицам разобрал воспоминание о ней. Маялся ночь напролёт: его чернокудрый ангел — просто девушка из числа придворных или же та чаровница, которую утешал король-вояка? Ведь они так похожи. Но капюшон спал, когда она сходила из кареты наземь: узор кос в точности повторял вчерашний.
— Доброго утра, сударыня, — круглый дурак, Райнеро всё же смог действовать прежде, чем досада пополам с болью обескровили его душу. — Моё имя Рагнар.
Ангел глядела на него исподлобья, не почтив его поклон ни кивком головы, ни движением ресниц. Она смотрелась выше обычной блицардки, звонче, тоньше, несмотря на дымчато-серый полушубок.
— Помните, вы дали мне медяк у собора? — С досадной неуклюжестью он вынул из кошеля на поясе монетку, мутную от следов его поцелуев. — Смешно получилось, я не нищий, а вы ангел, давайте встретимся вечером?
Ангел вскинула брови с чарующим изломом, придававшим её лицу какую-то строгость, решительность. Ручки в мохнатых перчатках стиснули застёжку у горла, как хотелось накрыть их своими, отвести оттуда и просто не выпускать!
— Я очарован и потерян, но не подумайте обо мне плохо! — Райнеро не придумал ничего лучше, чем отвесить второй поклон. — У меня есть дело. Очень важное дело. И вы могли бы помочь мне с…
Ангел сорвалась с места и, поскальзываясь на снегу, бросилась к приоткрытой створке ворот. Он не успел поймать даже взлёта её бровей, взмаха ресниц, шевеления гранатовых губ.
— Я замужем! — И створка закрылась с обреченнейшим гулом. Гарпия с рельефного герба над воротами, Райнеро присягнуть мог, мстительно на него сощурилась.
В высоких окнах дворца отгорел и теперь медлительно угасал свет. Райнеро интересовали те, что прорезали стены Часовой башни. Она выглядела главной, окна в ней были самые широкие и нарядные, а второй этаж казался идеальным, чтобы вершить дела королевства именно с его высоты. В них мелькала мужская фигура, ей легко приписались стремительные, но экономные движения — как у охранников, перед которыми четыре года маячил их земной бог под знаком зимнего барса. Свет же горел и горел. Райнеро почти уверился в своей правоте. Ну же, ваша милость, ну же, дражайший дядюшка, покажитесь, а уж племянник пошлёт вам горячий южный привет…
Минутная стрелка взмахнула острием крыла над цифрой «шесть», красовавшейся в колпаке феи. Половина девятого. Что, если его ангел вообще остережётся покидать дворец и останется под защитой… ах, как же его? Ноябрь! Май и ноябрь… Райнеро не прогнулся под тяжестью своего положения лишь потому, что прочно оледенел сосулькой. Нынче в цене у ангелов «князья огней раны» да «хозяева сельди сражений». Не принцы без королевства. Не бастарды. Не трусы-паиньки, сторонящиеся войн, потому что там шумно, грязно и могут убить. Допустим, ангел снизойдёт до него. Допустим, внимет его просьбе — нет, не быть подхваченной на руки, а провести к королю. С чего ты вообще взял, что дядюшка тебя выслушает и отгрохает армию? Потому что в глазах у тебя «зелень льда», а щетина почти отвоевала себе подбородок? Веский довод одного Яльте для другого Яльте, ничего не скажешь… Единственное, что он знал наверняка — нельзя упоминать бывшую королеву. Во всяком случае, при Яльте-Яноре…
Поглупевшее сердце заметалось в своей клетке рёбер кроликом. Его ангел показался в воротах! Райнеро подался вперёд. Не оглядываясь, она поспешила к карете, на сей рад поджидающей среди ещё нескольких экипажей в конце эспланады. Райнеро бросился наперерез:
— Умоляю, постойте! — Клятый мороз не только сотворил из него неповоротливую льдину, но и голос почти отобрал.
Девушка развернулась обратно так быстро, что Райнеро уловил лишь, как распахнулись, становясь в пол-лица, у неё глаза. Он обогнал её, раскинул в стороны руки: безоружен, открыт, не нанесу вам зла. Но она принялась пятиться, сжав ручками застёжку у горла. Взгляд метался вверх — не иначе, на галерею барбакана — и вниз, ему за спину, на ворота. Наверное, останься на эспланаде прохожие, она бы искала защиты у них, да хоть у селянина в обнимку с корзиной!
— Да стойте же! — Райнеро упал на одно колено, сорвал с головы капюшон. От холодного дыхания разносило лёгкие, но пока есть силы говорить, он не умолкнет. — Я Рагнар. Граф Агне. Я…
— А я придворная дама короля! — Его ангел больше не боялся. — И он лично снимет вашу дурную голову, если вы немедленно не прекратите меня преследовать!
— Значит… Быть посему… Но пока голова при мне… Я склоняю её. Перед вами. Вы дали мне медяк. Я не нищий. Вы улыбнулись мне. Я Рагнар Агне. А вы ангел. И мы всё же встретились вечером.
— Вы из «несчастненьких»? — быстро спросила девушка, поведя глазами из стороны в сторону. Руки отпустили застёжку и спрятались в рукава полушубка.
— Несчастнее меня не найти в целом свете… — Райнеро не понял, о чём она говорит, и сказал чистую правду.
— Пожалуйста, встаньте, — кивнула ангел и, к его ужасу, вытянула из тьмы прохожего. Не глядя, лишь бы не быть наедине. — Сударь, что вы можете сказать о моём новом знакомце? Он позвал меня на встречу. Мне стоит опасаться?
— Непременно, сударыня.
Райнеро вскочил и закашлялся, снова хапнув морозного воздуха. Облитый светом услужливой луны, Рамиро ви Куэрво глянул на своего бастарда с неприкрытым злорадством и повернулся назад к ангелу. Так и опирающейся о его руку, что спокойно лежала на эфесе шпаги.
— Рекомендую отказаться. Но если вы решили твёрдо — наденьте мужское платье и возьмите с собой братьев, отца…
— Или мужа?
— О, мужа лучше всего!
Ангел выпустила его руку и поклонилась шутливо, словно бы по-мужски:
— Благодарю вас, теперь я не пропаду! А вы друг «несчастненького».
— Нет, — Куэрво оттопырил порядком обветренную губу и покачал головой под широким баретом. — Отец всего-навсего.
Папенька, конечно, не мог бы появиться более не вовремя, но в его присутствии ангел наконец-то подарила Райнеро дружелюбный взгляд. Снизу вверх, медленный, следующий строго за взмахом густых, чёрных ресниц. Райнеро выдохнул застоявшуюся в лёгких злость на Рамиро, на весь свет, на себя.
— Он вас так любит, так любит!
— Неужели?
— О да! — девушка по очереди сделала им большие глаза. Из них смотрела бездна, невозможная бездна, на чьём призрачном дне обитало солнце. — Так что не будьте слишком строги к нему. Отпустите погулять непоседу этим вечером. Мой муж будет рад такому знакомству.
— Только если вы вернёте мне мальчика в целости и сохранности!
— Непременно, добрый сударь! Обожаю детишек.
Паяц! мерзавец! нагулявший бастарда отец! — Куэрво учтиво поклонился, точно эта безумная, позорящая Райнеро болтовня велась на дворцовых плитах, и отошёл.
Снова оставил сына наедине с этим гневом, опаляющим изнутри, гневом, сочащимся сквозь замерзшую кожу, гневом, что во что бы то ни стало требовалось унять. Ведь в шаге стоял всё же снизошедший до него ангел.
— Рагнар Агне, — пусть строго, но она обратилась к нему по имени! Гнев съёжился, затаился, сбился тусклыми искорками.
— А вы ангел.
— Я Юлиана Вивека Торридх форн Боон. — Девушка взглянула на него из-под ресниц — солнце вспыхнуло на дне бездны. — Наклонитесь-ка, «несчастненький».
Райнеро уставился во все глаза. Девушка с именами не по зубам состроила ему глазки? Сглотнул. Казалось, даже слюна замерзла каплями льда и царапнула гортань. Повиновался. Девушка с именами не по зубам поцелует его?
— В двух часах езды по Волчьему тракту — он за Северными воротами — стоит роща святой Каисы, — от дыхания ангела у самого уха Райнеро бросало в будоражащую дрожь.
— Так.
— В ней охотничий домик.
— Так…
— Будьте там до полуночи.
— Я буду!
— Ключ за притолокой.
— Я найду!
Ангел отстранилась от него, сделала шажок назад и свела брови с такой строгостью, что у Райнеро не хватило духу взять её руку в свою и поцеловать край перчатки.
— А сейчас я побегу к своей карете, и вы не посмеете меня преследовать. Вам ясно, «несчастненький»?


2


Охотничий домик стоял на границе между рощей св. Каисы и рекой, погружающейся под обрывом в длительный зимний сон. Едва ли сюда можно было с такой лёгкостью проникнуть без провожатых. Деревце жалось к деревцу, скопища кустов преграждали путь каждый раз, когда в мёрзлой земле пробивалось подобие тропы, и неудивительно, что местные выбирали дорогу краем рощи. Не иначе, чудо довело одного влюблённого «несчастненького» до цели. Чудо и рокот реки, разворчавшейся на непогоду. Оставалось понадеяться, что его Ангел защитит себя от непогоды каретными стенками и жаровней в ногах.
Марсио без особого восторга дал привязать себя к коновязи, устроенной под деревянным навесом с обратной стороны домика. В знак извинения Райнеро скормил ему сушёное яблоко, наспех оглядел строение и скорее вошёл внутрь, действительно найдя ключ за левым углом притолоки. Ветер обиженно провыл ему в спину. В этом «убежище» чувствовалась рука того же творца, что возводил Сегне. На миг от досады сделалось кисло. С куда большим интересом Райнеро бы побывал в обители своего Ангела, ему же предлагалось «гнёздышко» бывшей королевы, сестры матушки.
За домом, может, и следили, но не в последние месяцы. Райнеро затруднялся определить, где промозглее и холоднее — на первом этаже, сложенном из камня, или втором, построенном из дерева и снабжённым просто неимоверным количеством окон. Без ставен, зато с резьбой. Райнеро не имел никакой охоты наблюдать, как липкий, тяжёлый снег кидается на стёкла, похожие на донышки винных бутылок, и самовольно избрал для встречи единственный жилой зал внизу. Запас поленьев в поленнице порядком оскудел, но его хватило, чтобы разжечь кирпичный камин. Вдоль стен громоздилась резная мебель. Среди неё нашлись резные стулья и квадратный стол, а в кофрах скатерть, оловянная посуда и свечи, прекрасно вставшие в напольные канделябры в углах. На дощатый пол улёгся пыльный ковёр с тиктийским орнаментом. Бывший наследный принц не отличался в сервировке особой искусностью, предпочитая доверяться своему камергеру, но накрытый лёгким ужином из харчевни стол смотрелся сносно. Почти красиво. Да и обитая кожей кушетка встала у камина как родная, придавая запустелой комнате подобие уюта.
Впрочем, по-настоящему оживить это места мог только Ангел, и недопустимо, чтобы холод коснулся её. Райнеро сбросил плащ, набитый стынью и сыростью, рывком расстегнул на колете словно бы оледеневшие застёжки, после чего закрутился перед огнём, с наслаждением поворачиваясь то одним, то другим боком и упиваясь древесными ароматами. Север умел проявлять дружелюбие, но когда сам хотел этого. Похоже, он наконец-то начинал признавать блудного Яльте своим, оценив, как стоически тот сносил сегодня ветра, снега и льды.
Как только карета Юлианы форн Боон потонула в сгущающейся темени, Куэрво резко прекратил потешаться и парой хлёстких реплик толкнул сына из зимы в весну, одетую в пурпур тимьяна. Но не за теплом — за раскаянием. Когда в последний раз принц Рекенья вот так уединялся с девицей в охотничьем домике, его на всю Эскарлоту ославили похитителем девственниц и насильником. Разумеется, гнев воспрянул от дрёмы. И разумеется, Куэрво увернулся от ссоры. Сколько бы сын ни шипел ему о странном отцовском сердце, что заклеймило сына насильником и благородно взяло с собой на войну. «Принц обрёл тот позор, что смывается лишь кровью во имя отечества», так ведь сказал последней весной сиятельный маршал!
Уезжая на встречу, Райнеро бросил: Юлиана Вивека Торридх форн Боон — всего лишь его дорога в Сегне, коль скоро сам граф Агне отказался провести туда отпрыска. И для собственного успокоения мыслями подобрался к тому же. Он в самом деле собирался говорить с ней о деле. Сразу после того, как признается ей в своих чувствах. И возьмёт всё, чем Ангел соблаговолит его одарить.
Этот охотничий домик не походил на маленький замок принца Рекенья, сложенный из мелкого белого кирпича и украшенный двумя башенками с наружными лестницами, а Юлиана форн Боон не походила на дурную Эльвиру Безалу. Ведь не походила? Яснее ясного она назначила его «несчастненьким», а себя «патронессой». Спектакль со столь многообещающим и благородным распределением ролей просто не может закончиться дурно и дёшево.
— И где у нас муж? — глупо спросил он, когда Юлиана форн Боон появилась на пороге, осыпанная снежными искрами.
— О-о-очень далеко, — вздохнула она и сняла плащ, принадлежащий не иначе чем далёкому мужу.
Райнеро лишился дара речи. Эта шутница последовала совету его распроклятого папеньки, да и приехала наверняка верхом, в мужском седле. Если бы эскарлотка учудила подобное, её бы ожидал штраф и позорное наказание. Но прецедентов не попадалось. И Райнеро даже помыслить не мог, что мужское платье может быть настолько к лицу женщине. Словно контрастом, за минувшие часы узор из кос распустился и упал на плечи гривой.
— Муж далеко, — повторила Ангел и похлопала по прямой рукояти у бедра. — Но со мной его шпага, так что держите себя в руках, несчастненький!
— Это такая игра? — улыбаясь, Райнеро потянул у неё из ножен довольно тяжёлый клинок. Спектакль переигрывался стремительно. Он ощущал себя гораздо уверенней в роли земляка, возможно, тиктийца, что добивается любви женщины, истой мёда хозяйки, что проводила в поход мужа и осталась стеречь очаг. — Мой ангел взял в руки меч? Разумеется, лишь с тем, чтобы выронить его, изъявляя согласие!
— Несогласие! — Юлиана форн Боон грозно заломила брови и надавила на его руку своей, заставляя вогнать шпагу обратно в ножны.
Райнеро выдохнул. Едва она убрала ладошку, его кисть сжало холодом. Она же ангел. Ну конечно её касания несли солнечное тепло.
— Или вы говорите о деле, — неловко покачиваясь на каблуках высоких мужских сапог, она прошествовала к камину и простёрла к огню руки, тотчас позлащённые племенем. — Или я ухожу. И прекратите звать меня «ангел». Пока что ваше поведение будит во мне только дьявола. — Сердитый её взгляд упал на кушетку. Ручки упёрлись в бока. Брови преломились. Гранатовые губы сошлись в точку и сразу же разошлись в какой-то мрачной, жестокой улыбке. — Я погляжу, от преклонения до совращения у вас меньше шага. Вы поняли меня неверно. Неправильно. Вы немало походили на фанатика, там, у дворца, лепеча о важном деле к королю. И я, как верная подданная его милости, решила во всём разобраться.
— Проверив меня на одержимость острием мужниной шпаги?... — Райнеро уныло кивнул на ножны, блестевшие в отсветах свеч и нырнувшие Ангелу под колено.
— Да, острием, если бы потребовалось, — девушка тряхнула гривой, руки сомкнулись под грудью. — Вдруг бы вы прыгнули на его милость с ножом, а, несчастенький? Или того хуже — сами бы угодили ему под клинок. Вы, что же, решили, он только и думает, как бы облагодетельствовать сироньких и убогоньких? Да любой страус на его ферме, даже пока не вылупившийся, значит для него больше, чем самый незаурядный ходатай. А что касается меня… — Юлиана форн Боон смягчила взоры — солнце приподнялось со дна бездны. Она села на кушетку, и это, невзирая на чинимые нарядом препятствия, вышло у неё изящно. Похлопала по месту рядом с собой.
Райнеро сел как можно ближе, но не настолько, чтобы она опять заподозрила его в намерении совратить. Ангел благоухала розами и источала такое тепло, что огонь в топке не смог бы за ним угнаться.
— Я не могу, — Юлиана форн Боон понизила голос до громкого шёпота, сделала большие глаза, и Райнеро немедленно захотелось кануть в их бездну, — предать единственное полезное дело своей королевы. Так что изложите свою просьбу.
— Эм… — Райнеро упёр руки в колени. Быстро кивнул, принимая предложенный заговорщицкий тон. — Хорошо. Я прошу вас устроить мне аудиенцию у его милости. Я Рагнар Агне. Провинциал. Хочу на королевскую службу. Я недурно управляюсь с оружием и кое-что смыслю в военном деле.
— Значит, андриец… — протянула Ангел, внимательными карими глазами изучая его лицо. Райнеро не сумел его обездвижить. На каждое движение её глаз он слал по глупой улыбке. — Замечательно! Это ценно, может решить его милость. Где вы остановились? Я позову вас, когда будет пора.
— В «Заячьей лапе». Ну куда же вы? Зачем, Юлиана? — Райнеро вскочил, борясь с желанием схватить её, движущуюся в своих нелепых сапогах к выходу, повернуть обратно. Ножны неловко били ей под колено. Сердце забилось всё тем же кроликом в клетке, только на этот раз вынесло дверцу и унеслось в бега. Его охватило нечто сродни панике. Так бывало, когда матери не оказывалось ни в одном из её любимых местечек, или когда Котронэ слишком уж задерживался в том месте, которое называл «у тётушки». — Прошу, дождитесь утра! Снаружи холод и тьма, дороги опасны, городские ворота заперты! Я сам провожу вас завтра. Прямо до дома. И пальцем не трону. Клянусь. Вам нравятся мясные шарики со специями? А пирог с яблоками, орехами и корицей? Ну, хотя бы извийн, который я для вас согрею и подслащу?
— Какой вы смешной, — для усмешки Ангел задействовала только левую сторону губ, отчего появлялась глубокая ямочка. Плащ вернулся на сундук у двери. Согласна!
Райнеро со всевозможной почтительностью подал ей руку, намереваясь проводить к столу, накрытому очень недурно. Глянув исподлобья, Юлиана выразительно похлопала по рукояти мужниной шпаги и улыбнулась. Он поднял руки, показывая ладони, и улыбнулся в ответ так мило, как только мог. Ему выпала радость быть рядом со своим Ангелом долгие часы. И он не предаст её благодати.

@темы: Яблочные дни, Часть I

URL
Комментарии
2017-08-05 в 18:00 

Darvest
Спи, моя радость, усни - в Эльсиноре погасли огни
Это прекрасно!!! Наконец с Райнеро сбили его самоуверенность! Не на шутку увлеченным, на грани влюбленности, он смотрится очень мило. И вот такая Юлиана мне безумно по душе! Строгая, уверенная, знающая себе цену. Как она его на место ставит, и одновременно может слегка подбодрить, чтоб совсем не падал духом. Глава прекрасная, очень позитивная и оставляющая хорошее настроение)))

2017-08-05 в 18:25 

Kallery
Strange things happen in the dark (c)
Darvest, спасибо:laugh: Радостно за оставление хорошего настроения, неожиданно))

   

Яблочные дни

главная